Мнение: Был один, который не стрелял

Случайно у юзера el_cambio в комментах вдруг опять всплыла тема Ульмана – офицера, приказавшего расстрелять машину с мирными жителями-чеченцами, оправданного присяжными, судимого вновь и сейчас скрывающегося от российского «правосудия». Я не удержался, вступил в полемику. А то ведь те же набившие оскомину аргументы – «он-де исполнял приказ», «иначе его бы отдали под трибунал»…

Неожиданно в связи с этим вспомнилась на вид совсем другая история, рассказанная моим попутчиком. Я летом ехал в одном купе с очень симпатичным семейством: муж да жена, назовем их Дима и Оля. Обоим лет по 35, направлялись в отпуск. Разговорились; оказалось, что оба работают на железной дороге, жена кем-то вроде диспетчера, он – начальником небольшой станции.
– Ну, – говорю, – начальником в ваши годы – это, наверно, неплохо!
– Да не очень-то, – возражает парень. – Станция у нас маленькая, пойти особо некуда. Весь населенный пункт – десяток домов. И до города – 60 км. Не разбежишься…
Жена, как бы в подтверждение, вздыхает. Парень тут же улыбается, говорит поспешно:
– Нет-нет, ничего! Так-то действительно жить можно; работа есть, все в порядке.
– Ну и не век же вам там сидеть, – успокаивающе говорю я. – Глядишь, через какое-то время переведут вас на станцию покрупнее, а то и в город…
– Да нет, – вдруг жестко говорит Дима. – Я-то знаю точно: меня с этой станции больше никуда не переведут.
– Как это?!
– Да вот так. Моя карьера на железной дороге достигла потолка – дальше ходу нет. Я это знаю, и начальство мое знает. И идти мне с «железки» тоже некуда; работы у нас другой не найти, да и образование у меня железнодорожное, «на гражданке» я никому не нужен.

Не особо рвался Дима рассказывать свою историю, но мне удалось его разговорить. Кому и открывать душу, как не такому, как я, случайному попутчику? К тому ж, как мне показалось, ему и самому ему хотелось с кем-то поделиться. Тяжело все носить в себе – пусть даже жена тебя во всем поддерживает.

В общем, оказывается, что уже лет пять назад Дима стал начальником точно такой же – то есть такого же класса – станции. Он считался на железной дороге молодым и перспективным, его хвалили, продвигали. А вскоре и вообще ему улыбнулась удача: «образованного и дельного парня с периферии» заметили в Ревизорской службе ОАО «РЖД» – и предложили ему перейти в ревизоры. Работа ответственная, но перспективы там открывались еще более ослепительные: можно было быстро подняться до хорошей должности не только в областном центре, но и, возможно, даже в Москве.

Дело в том, что у Димы оказалось очень ценное качество именно для ревизорской службы: феноменальная память. На железной дороге, по словам моих попутчиков, огромное количество инструкций, параграфов, нормативов, каждый день приходит множество телеграмм, что-то уточняющих, подправляющих, описывающих происшествия. Ревизору по безопасности надо знать, по идее, всё, желательно наизусть. На это в реальности мало кто способен. А Дима мог чеканить целые параграфы, со всеми цифрами и фамилиями, из телеграмм шести- и чуть ли не десятилетней давности!

В новой ипостаси ревизора Дима быстро освоился: ездил в командировки по всей Дороге, работа ему нравилась, начальство хвалило, ему уже в открытую «светило» место замначальника в Управлении, зарплата у ревизорского аппарата тоже побольше, чем у «просто» железнодорожников… Отработал несколько лет, новое назначение – уже через пару-тройку месяцев. И тут его вызывают к высокому начальнику, и тот, улыбаясь, лично дает «самое ответственное поручение». Мол, вы у нас один из самых ценных сотрудников, поэтому поручаю лично Вам: поедете в депо такое-то, как бы с общей инспекцией, но конкретно Ваша задача – другая.

– Какая? – спросил Дима.
– Там работает один человек… Фамилия такая-то, должность такая-то. Так вот: Ваша задача – чтобы этот человек там больше не работал.

И посмотрел «со значением». Типа – для вас, Дмитрий Валерьевич, это финальная проверка. Отработаете – все дороги открыты.

– Что значит «чтобы не работал»? – не понял я. – То есть вы должны были подловить этого человека на чем-то и добиться его увольнения, так, что ли?

– Да, – подтвердил Дима. – Я же ревизор был.

– Ну а вы? Отказались?!

– Нет, – чуть не виновато сказал Дима. – Я ТАМ не отказался. Я в эту командировку поехал… но там ничего не стал делать.

– Почему? Вы что, знали того человека, которого надо было «убрать»?

– Нет. Я вообще его не знал и никогда до этого даже не видел. Он был совершенно обычный мужик… Но я просто не стал ничего делать, и всё.

– Но почему?

– Да так просто, – развел руками Дима. – Не захотел. С какой стати? Ну во-от… В ту командировку я съездил, приехал, поработал еще месяца два… А потом мне и говорят – мол, сам понимаешь, конечно, никакого повышения тебе теперь не будет, вообще в ревизорах ты больше не нужен, но так и быть: есть одна вакансия на такой же станции, типа той, на которой ты уже работал. Переходи туда с глаз долой, ДУРАК.

С тех пор на той станции в 10 домов Дима и работает. Причем зная, что «железка» – единая система, и на нем теперь клеймо прокаженного. Вовсе с Дороги его не уволили, как он считает, исключительно потому, что он хотя бы не стал «шум поднимать», однако дали понять, что «саботаж» там не прощают.

Понравилась мне та пара, ей-богу. Дима такой ершистый, все хорохорится, жена его явно любит. Но грусть в их взглядах проскальзывает…

Вернемся теперь к Ульману. «Эль Камбио» по имени Станислав что-то лепетал по поводу «трибунала за нарушение приказа», который будто бы грозил бравому капитану за отказ расстрелять пассажиров остановленной им машины. Это, конечно, полная чушь; даже в Российской армии трудно представить себе военный суд, в котором выступил бы командир Ульмана со слезной жалобой: я, мол, полковник Такой-то, приказал капитану расстрелять без суда и следствия безоружного старика и беременную женщину, а он, гад, меня не послушал! Накажите его за это!!

Такой «трибунал», естественно, мог бы состояться только в воспаленном мозгу пламенного «борца с режимом» Эль Камбио – Ульману он бы точно не грозил. Однако ему, безусловно, грозило бы кое-что другое. А именно: вполне вероятно, что, откажись Ульман исполнять явно противозаконный приказ, он бы перестал быть «на хорошем счету у начальства».

Да, вот так вот; был на хорошем счету, а стал бы на плохом. И все из-за каких-то чеченцев, которые Ульману вообще никто! Стали бы начальники меж собой говорить об Ульмане: «Да тот капитанчик какой-то… не такой. Мутный какой-то, с гонором. Себе на уме. Это я делать буду, то я делать не буду. На хрена он вообще нужен?!»

А на фига такое счастье Ульману – оказаться на плохом счету? Он человек нормальный, о карьере наверняка думал. Не век же ему в капитанах ходить, верно?

А Дима отказался. Хотя ему ведь не убить человека предлагали – всего лишь уволить. Сделать, по сути, обычную ревизорскую работу! Даже и особо кривить душой не надо было; железнодорожники ведь не зря говорят, что у них придраться можно к кому угодно, хоть к телеграфному столбу; у любого, если хорошо поискать, хоть какие-то нарушения, да есть. «Подвести под монастырь» – раз плюнуть! Особенно, если знаешь наизусть все инструкции и телеграммы за последние шесть лет…

Почему Дима отказался? «Противно как-то стало», говорит.

Ульман, вишь, не отказался. Взял да и расстрелял шесть человек. Ни за что. Просто в качестве «прогиба» перед начальством.

Люди разные… (2010)

Источник: Размышления вольного социолога