«Этническое» и «человеческое»

14.03.2023, 15:55, Разное
  Подписаться на Telegram-канал
  Подписаться в Google News
  Поддержать в Patreon

К исходу первого года СВО «Левада-центр»* задал россиянам вопрос об отношении русских к украинцам и украинцев к русским.

Результаты показывают, что вопрос был понят как вопрос об отношении людей одной национальности к людям другой. И отвечали на него от имени русских как этноса, а не от имени россиян как гражданской, политической нации.

Ответы, как обычно, различаются в зависимости от пола, возраста и других характеристик респондента, но — и это необычно — не от его политической позиции. Нет никакой разницы в реакциях людей, одобряющих и не одобряющих политический курс страны, одобряющих и не одобряющих деятельность высшего руководства. В других вопросах на подобную тему — например, в вопросе о поддержке действий российских ВС в Украине — их мнения полностью противоположны.

А на вопрос о взаимном отношении народов, повторим, они отвечают одинаково.

Попробуем это объяснить, отправляясь от слов президента о том, что это «братские народы». Слова эти придумал не он, но появление их в его речах означает, что такой образ отношений этих народов актуален. Учитывая те контексты и словоупотребления, к которым его слова отсылают слушателей, можно с уверенностью сказать, что речь в данном случае идет о русском народе как «старшем брате» и украинском — как «младшем».

Тезис о «братстве», как и вообще все из кода семейных отношений, — очень сильный потому, что имеет в виду, что эти отношения — от природы (для кого-то — от Бога). Братские отношения — это благое, они предполагают особую близость, привязанность друг к другу. Поэтому их надо ценить. Но — и для политиков это главное — это отношения, которые предполагают также и безусловное неравенство.

Старший брат главнее младшего. Почему? Потому что он старший, это кажется само собой разумеющимся, это ведь так от природы. Русское слово «старший» содержит одновременно оба значения — «А прожил больше Б» и «А главнее Б», то есть Б должен подчиняться А.

Эти семейные коды часто используются для обозначения и установления отношений в политике, но отношений реальных, а не формально-протокольных, когда все равны. И если говорят «братский народ», то полезно спросить: это вы про младшего брата или про старшего?

Тут бывают забавные казусы. Пожилые люди, чье детство прошло в СССР, помнят, что так называемый «народный Китай» называли «младшим братом». Теперь уж так не назовешь. По силе он вроде как старший. Но ныне, набиваясь в друзья к Китаю (а к нему сейчас относятся «хорошо» 85% россиян), к этим отношениям семейный код не применяют. В младшие братья к этому гиганту россияне не хотят — это значит быть у него в подчинении.

Фото: Марина Мамонтова / Коммерсантъ

Демонстрируя взгляд изнутри Советского Союза, из Москвы, советские политики и пропагандисты называли «братскими» и страны соцлагеря, и советские республики. В их числе братской была и Украина. (Хотя и «Россия», и «Украина» — слова женского рода.) И в этих братских отношениях старшинство РФ было, по крайней мере для нее, само собой разумеющимся. Старший брат был уверен, что он большой, даже великий, а другой — малый. Слова про «Великия и Малыя России» были в титулатуре Алексея Михайловича и Петра Алексеевича.

О том, что они не забывались, имеем собственные свидетельства. «Левада-центр»* неоднократно проводил исследования в кооперации с Киевским международным институтом социологии, одним из лучших или лучшим в Украине агентством по изучению общественного мнения. Мы в РФ выясняли отношение жителей РФ к Украине, а они в Украине — отношение ее жителей к России. Казалось бы, имелись и имеются основания ожидать, что отношения должны бы быть симметричными — одинаково хорошими или одинаково плохими. А если они не симметричны, то есть основания ожидать, что исторических претензий у украинцев к РФ обнаружится больше, чем у русских к Украине. Ан нет — все наоборот.

В отношении россиян к Украине за весь период наблюдений, кроме самых последних лет, упомянутые опросы демонстрировали меньше позитива (или больше негатива), чем в отношении украинцев к России. Когда мы на фокус-группах спрашивали россиян о причине такой асимметрии, они удивлялись не ей, а нашему вопросу.

Для них было само собой разумеющимся, что они («хохлы») должны нас уважать больше, чем мы их, потому что мы старшие, они младшие.

Идея, что младший должен уважать старшего и его слушаться, принадлежит тому корпусу норм, которые психологи и социологи называют установками — они представляются людям само собой разумеющимися. Об их происхождении и источнике их легитимности спрашивают разве что иностранцы или дети. В ответ ссылаются на традицию или природу. Говоря о братстве, обычно имеют в виду отношения любви, но сейчас стоит подчеркнуть, что в силу этой же установки между старшим и младшим асимметрично и направление агрессии и репрессии. Если сейчас будет сказано, что старший может наказывать младшего, но не наоборот, это покажется само собой разумеющимся. Укажем на более тонкий момент: старший уверен в своем праве сердиться на младшего, а таковой в ответ не может сердиться на старшего. Потому что сердиться, тем более — ненавидеть — это значит, пусть пассивно и мысленно, перестать подчиняться.

Что касается отношений между двумя «братскими» народами, то, похоже, произошел фундаментальный сдвиг.

По наблюдениям украинских социологов, в традиционно положительном отношении украинцев к России, уже подорванном присоединением Крыма, теперь негатив (окончательно?) взял верх над позитивом. Вряд ли мы сочтем это удивительным,

зная все, что происходило в течение последнего года. Но мы здесь собираемся рассказать об удивительном в том, как жители РФ видят картину взаимных отношений русских и украинцев.

В предложенных респондентам ответах на соответствующие два вопроса, которые «Левада-центр» задавал в конце января, предлагались варианты: относятся «с любовью», «с симпатией», «равнодушно», «с подозрением», «с ненавистью».

Начнем с «любви». О любви русских к украинцам решаются говорить в целом чуть более одной двадцатой из числа опрошенных россиян, об ответной любви украинцев — одна пятидесятая. Понятно, в нынешних обстоятельствах любовь — не тема. Но вот о «симпатии» русских к украинцам говорят довольно часто. Некоторые особо часто: треть наших пенсионеров и более четверти наших руководящих работников. Можно было бы думать о добросердечии этих людей, но среди таковых соответственно 82% и 77% выражают личную поддержку действиям ВС РФ в Украине. Нелегко понять, как некоей части пенсионеров и начальников удается совместить эти два устремления своей души. Может быть, для них в одном или в обоих случаях это пустые слова?

Фото: Татьяна Горд / Коммерсантъ

Итак, если о симпатии русских к украинцам заявляют более двадцати человек из ста, то о встречной «симпатии» украинцев к русским решились сказать менее пяти человек из ста.

Наиболее частый ответ о чувствах русских в адрес украинцев — «равнодушие». Так отвечают более четверти среди всех опрошенных, мужчины чаще женщин, молодые чаще пожилых. Это самая комфортная позиция — мне нет дела до того, что там происходит, мне нет дела до них (всех). Раз нет дела, значит, я даже мысленно не участвую во всем этом. А это значит, что на мне и ответственности (моральной) нет. (По прошлым опросам, свою личную ответственность за происходящее в Украине отрицали около двух третей опрошенных.)

Можно спросить: как так, ведь значительная часть этих людей далее отвечают, что поддерживают действия ВС РФ в Украине, одобряют в целом деятельность В.В. Путина на посту президента РФ (а также главнокомандующего этими ВС)? Не означают ли эти слова о поддержке и одобрении всего того, что совершено нашей стороной в ходе военной операции?

Это очень существенный вопрос, мы много занимались анализом его понимания нашей публикой и ее ответами на него. Этот анализ показал, что для отвечающих используемые ими слова «поддерживаю» и «одобряю» имеют смысл не детальный, не относящийся к конкретным действиям, а предельно общий. Они суть обозначения позиции, которая в обычной речи часто выражается другими словами: «мы за него», «мы за наших». Такая обобщенная поддержка и такое обобщенное одобрение имеют априорный характер. Действия военных и деятельность начальства поддержаны и одобрены не по конкретным результатам, а заранее и в целом. И, конечно, у говорящих «одобряем» и в мыслях нет такого — мол, мы отвечаем за то, что они делают, а они должны отвечать перед нами.

Таков наш комментарий к ответу более чем четверти опрошенных о равнодушном отношении русских к украинцам. Но о «равнодушии» украинцев к русским высказались в три с половиной раза реже (7%). Россияне, похоже, понимают, что те, кто сейчас живет в Украине, не могут оставаться равнодушными в отношении к русским.

Среди ответов об отношении русских к украинцам второй по частоте ответ (24%) о том, что они относятся к украинцам «с подозрением». Это ответ, прежде всего, женщин и чаще всего тех, кто о новостях предпочитает узнавать от соседей и знакомых.

В среде, живущей слухами и пересудами, активнее всего распространяются конспирологические версии, зачастую запускаемые с экранов нашего ТВ. О «подозрительном» отношении украинцев к русским говорят почти вдвое реже (14%).

Москвичи возлагают цветы к памятнику Лесе Украинке. Фото: Ирина Бужор / Коммерсантъ

Последняя опция — про отношение «с ненавистью».

Спецоперация длится уже год, у иных погибли их сыновья и внуки, но большинство наших соотечественников не видят ненависти в отношении русских к украинцам.

Об этом чувстве заявляют всего 13% опрошенных. А украинцам приписывают ненависть к русским впятеро чаще (63%). Среди начальства о ненависти украинцев к русским толкуют почти 70%. (Мы не знаем, сколько из них считают эту реакцию правомерной или закономерной.)

«Ненависть» — это серьезно. Это по-взрослому. Возвращаясь к рассуждениям о старшем и младшем брате, скажем: россияне — конечно, не те, кто на поле боя, а те, кто в далеком тылу, где проживает основная часть наших респондентов, — могут себе по инерции позволять снисходительно-равнодушное отношение к бывшим младшим братьям. Но опрос показал: они уже понимают, что после всего, что произошло, те больше не младшие. И уже не чувствуют себя братьями нам, что бы ни говорилось с нашей стороны.

Есть и еще одна часть дела: кто против кого сражается. Снова: мы можем говорить только о словах (и стоящих за ними мыслях/чувствах) тыловых россиян. Так вот, как не раз уже приходилось сообщать, они к нынешнему времени согласно приняли, что РФ конфликтует вооруженным образом не с Украиной. Она воюет с коллективным Западом с США во главе его. (Потому, кстати, по опросам, отношение россиян к США все это время хуже, чем отношение к Украине.) Такая трактовка событий делает РФ честь: соперник огромен, силен. И это не «ограниченная операция», а великая битва. Если у нас что-то не очень получается, это объясняется несметной (и даже дьявольской) силой нашего супостата.

В этой картине украинцам отводится роль либо жалких пособников Запада (типа бандеровцев), либо бедного обманутого Западом (бывшего) братского народа. От того и отношение к ним, как мы показали, не очень серьезное и не аффектированное.

«Вагнер-центр» в Петербурге. Фото: Марина Мамонтова / Коммерсантъ

Вопрос о том, против кого и почему воюют украинцы, россияне предпочитают себе не задавать. Вообще, об украинцах и об их чувствах наши респонденты были вынуждены подумать потому, что этот вопрос им задали наши интервьюеры.

Звукозаписи интервью показывают, что над ответом долго не размышляют. За считаные секунды успевают сообразить, что, если для нас враг — Запад, неопределенная сила, которая где-то там, считай, за океаном, то украинцам в качестве врага приходится видеть нас, и только нас. Нас как русских. Видеть и ненавидеть. Увы.

Автор желает закончить выражением своей точки зрения на затронутый вопрос об отношениях этносов. Вопрос неразрешимый. И становится тем неразрешимее, чем дольше длится военное столкновение. Воюющие массы людей опознают друг друга нацело, метят друг друга именами-метами ненависти. А эти массовые ярлыки, если война не гражданская или не религиозная, обычно в основе своей этнические или, как у нас говорят «национальные». Это надо признать.

Но есть оценки не массовые, а индивидуальные и человеческие. Можно пользоваться ими.

Алексей Левинсон,
руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»*

*Левада-центр занесен Минюстом в реестр организаций-иноагентов.

Источник: Новая газета


Смотреть комментарииКомментариев нет


Добавить комментарий

Имя обязательно

Нажимая на кнопку "Отправить", я соглашаюсь c политикой обработки персональных данных. Комментарий c активными интернет-ссылками (http / www) автоматически помечается как spam

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

24.06 / Мнение: Что молодые англичане думают про Россию, дехристианизация Британии и манифест Партии Реформ

24.06 / Рупор кремлевской пропаганды: Сталин в первые дни войны

24.06 / Госдума рассмотрит законопроект о защите российских приложений от дискриминации

24.06 / Мнение: Индикатор застоя

24.06 / Китай начал присваивать социальный рейтинг всем россиянам, а не только жителям Благовещенска

24.06 / В Госдуме предложили расширить действие программы материнского капитала на женщин из КНДР

24.06 / РКН будет блокировать звонки не подключенных к «Антифроду» компаний

24.06 / Доктор Банный назвал опасные причины синдрома беспокойных ног

24.06 / Разин объяснил свой категорический отказ посещать могилу Шатунова

24.06 / В бюджет России на 2025 год включили 125 млн на «поддержку деструктивного движения BLM на территории вероятного противника»

Политика конфиденциальности - GDPR

Карта сайта →

По вопросам информационного сотрудничества, размещения рекламы и публикации объявлений пишите на адрес: [email protected]

Поддержать проект:

ЮMoney - 410011013132383
WebMoney – Z399334682366, E296477880853, X100503068090

18+ © 2002-2023 РЫБИНСКonLine: Все, что Вы хотели знать...

Яндекс.Метрика