Люди пишут Сахарову

31.05.2021, 14:00, Разное
  Подписаться на Telegram-канал
  Подписаться в Google News

Это были тонны писем: мольба и благодарность, хула и похвала.

«Десятки раз я слышал:

“Вот напишу академику Сахарову! Поеду в Москву к академику Сахарову!”

И адреса-то человек не знает. Да, может, и знал бы — не поехал. Русский человек и в жалобную-то книгу не пишет. Душу отведет, востребует книгу, а писать не станет…

Тут важно другое. Появилось ощущение новой инстанции. Раньше было что? Партком? Где сидят знакомые лодыри и демагоги? Местком? Где те же лодыри и демагоги бегают шестерками перед начальством? Милиция, прокуратура? Да разве они защитят? От них самих защита требуется…

Вот и раздается повсюду:

“Напишу академику Сахарову!”»

Сергей Довлатов, «Новый американец»

…Адрес узнавали, писали, звонили. Ждали в подъезде, заталкивали толстые конверты в почтовый ящик. Многие сотни писем, сотни посетителей! Тысячи просьб о помощи и горестных историй — далекому незнакомому академику в Москву.

А еще были тонны гневных писем. Коллективных и частных, со столбиками подписей и вовсе без них.

Мольба и благодарность, хула и похвала. И так до последних его дней. И даже потом.

«Уважаемый тов. Сахаров!

Убедительная просьба сообщить, существуете ли Вы вообще…»

(Афанасьев И.М., Самарканд)

Доктор физико-математических наук А.Д. Сахаров, трижды Герой Социалистического Труда, лауреат Сталинской и Ленинской премий, двадцать лет был засекреченным и охраняемым. Его имя и то, чем он занят в КБ-11, не было известно никому, кроме коллег по атомному проекту и кураторов в высшем руководстве страны.

Это был научный рай по-советски: обособленный и герметичный, с могучей концентрацией ума и таланта — собраны сильнейшие физики, — при полной интеллектуальной свободе, что и делало возможным гениальные изобретения… Но — за колючей проволокой.

Даже внутри зоны рая все шифровалось: от имен ученых (корреспонденция для Сахарова приходила на имя А. Степанова, в двойных конвертах) до названий элементов (в отчетах было запрещено употреблять «нейтрон», «торий», «уран» и пр.; плутоний, например, именовался «аметилом»). Рабочие записи — на учтенных листах бумаги — в конце дня складывались в чемодан, опечатывались и под расписку отдавались в секретный отдел КБ-11.

Однажды начальник этого отдела спросил Сахарова, какие из документов спасать в первую очередь при чрезвычайной ситуации? Тот ответил, что в первую очередь нужно спасать ученых и их семьи, а документов они напишут сколько угодно…

Впервые его фамилия появилась в печати в 1953 году — в «Правде», «Известиях» и «Литературной газете». Разумеется, без фото и уточнения, за что именно 32-летний ученый сразу стал академиком, минуя ступень члена-корреспондента.

Андрей Сахаров. Фото: Юрий Рост / «Новая газета»

…В 1966 году Владимир Кириллин, председатель Госкомитета Совмина СССР по науке и технике, предложил Сахарову, тогда еще сотруднику объекта, написать статью на футурологическую тему для сборника «Будущее науки». Редакция попросила А.Д. прислать его фотографию: все публикации предварялись снимками авторов. Академик текст предоставил, а насчет фото ответил, что, вероятно, нужно получить разрешение «в системе Славского» (в Министерстве среднего машиностроения — так называлось атомное ведомство). Телефон министерства, которое не значилось ни в одном справочнике, как-то нашли. Оттуда ответили: не рекомендуем. «Но ведь статью Сахарова вы не запрещаете? И что же, двадцать три автора будут с портретами, а один — без?» — «Не рекомендуем». Чтобы отсутствие фото было не столь явным, в редакции решили обезличить еще какого-нибудь ученого: им стал футуролог Бестужев-Лада, совершенно не секретный.

Свободный радикал и мирный атом

С середины 60-х Сахарова начали узнавать в иных средах. Через знакомых приходила запрещенная литература и звучали сюжеты, о которых не вещала программа «Время». Пятого декабря 1966 года, в День Конституции, он впервые принял участие в молчаливой демонстрации в защиту политзаключенных у памятника Пушкину — накануне нашел в почтовом ящике московской квартиры конверт без адреса. Как и было условлено, ровно в 6 вечера пришедшие сняли шляпы. Сахаров тоже. Помолчали. Андрей Дмитриевич на площади никого не знал, кроме Александра Сергеевича. Академик подошел к памятнику и громко прочитал строфу на постаменте:

«И долго буду тем любезен я народу, Что чувства добрые я лирой пробуждал, Что в мой жестокий век восславил я свободу И милость к падшим призывал».

Потом Сахарову сообщили, что его «выходка» была заснята сотрудниками КГБ и пленка демонстрировалась высшему руководству. Так субъект охраны стал объектом наблюдения, а потом и слежки — пожизненной.

Но что делать, если потребность в свободе и справедливости — это тоже пожизненно? И что делать, если ничего нельзя сделать?

Андрей Сахаров. Фото: Андрей Соловьев / Фотохроника ТАСС

Можно — сказать. Он и говорил — при любой возможности. Или просто был там. Участники диссидентских процессов конца 60-х — 70-х годов отмечали, что одно присутствие А.Д. на суде (даже рядом, ибо внутрь, как правило, не пускали) придавало всему иное звучание.

«Защищая права человека, Сахаров искупал вину за создание водородной бомбы» — довольно живучее клише, пытающееся объяснить строение вселенной с помощью пачки «Беломора»…

Андрей Дмитриевич изначально был человеком высокого нравственного чувства. Видя разрушительную мощь созданного им оружия и зная о последствиях испытаний (в 1955 году под Семипалатинском погибли солдат и маленькая девочка — эта вина осталась в нем на всю жизнь), он задумался об ответственности науки перед человечеством. Его волновали и вопросы демократии, диктатуры, дегуманизации, голода и «экологического самоотравления», свободы слова и мысли. После долгой, глубокой внутренней работы (на фоне известий о Пражской весне) и вызрели к 1968 году его «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе» — позитивная программа развития страны и мира.

Как всякий нормальный Дон Кихот, он выбрал прямой путь: отправил эссе Брежневу. Его прочли, но ни ответа, ни приглашения к разговору, ни общественной дискуссии, конечно, не случилось.

Работа попала в самиздат и была опубликована за рубежом.

— Почему Вы решили печататься за границей? — спросил Сахарова коллега-физик.

— Я решил обратиться к тем, кто готов меня слушать.

Текст вышел на 17 языках общим тиражом свыше 18 млн экземпляров. Больше тиражи были только у Библии и цитатника Мао Цзэдуна.

Там Сахаров был услышан — ему написали из Великобритании, Норвегии, Швейцарии и Франции. Добрались несколько писем из США: статья вызвала воодушевление, спасибо автору; одна адресантка прислала «фантастический научно-художественный рассказ»; житель Вермонта попросил автограф. Представительница американской религиозной организации написала об абортах у еврейских женщин и просила инициировать дискуссию на эту тему. Датский скульптор благодарил Сахарова за публикацию, хотел бы встретиться. Восхищенный эквадорец сообщал, что очень поддерживает академика и просит помочь его сыну продолжить учебу, желательно в СССР. Житель ЮАР высказывал уважение, говоря о неполадках в советском строе, трудностях и «двуличии коммунизма». Один израильтянин был воодушевлен идеями ученого, но мир без войны не считал реальным. Мексиканец прислал открытку с добрыми словами.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Наш Сахаров

Все забудем. Не потому, что память дурная, а потому, что умная

Здесь тоже пошла реакция — не на суть «Размышлений», а на своеволие и дерзость академика. Как?! Без печатей, цензуры и высочайшего одобрения? И главное — где!

Такому не место в советском раю. Сахаров был отстранен от работ на объекте.

Он вернется в ФИАН — Физический институт Академии наук, где проработает до последних дней.

Физик-теоретик и правозащитник-практик

В 1970 году три физика — Сахаров, Чалидзе и Твердохлебов — создали Комитет прав человека.
Независимую «творческую ассоциацию». Сообщение об этом появилось в самиздатской «Хронике текущих событий». Среди целей Комитета — «изучение специфики этой проблемы [прав человека] в социалистическом обществе; правовое просвещение».

Неслыханно!

«Сегодня ночью я услышал сообщение “Голоса Америки” о создании Вами Комитета прав человека. Я хотел бы познакомиться с принципами будущей работы этого комитета и порядком вступления в него.

Немного о себе: я учусь на пятом курсе Новосибирского института геодезии, аэрофотосъемки и картографии, стремлюсь понять и осмыслить все происходящее».

(Голядкин А.А., Новосибирск)

«ПРИВЕТСТВУЮ ВАС КОМИТЕТ ГОТОВ ОКАЗАТЬ КОМИТЕТУ МАТЕРИАЛЬНУЮ ПОМОЩЬ РАБОЧИЙ = КАЛАШНИКОВ»

«…В нашей жизни, конечно, много хорошего. Но все это омрачает произвол и беззаконие, которые творят местные власти в отношении простых людей… С нами могут сделать ВСЕ что угодно. Поэтому я считал себя в этом смысле совершенно бесправным… Ваш Комитет — большая надежда для всех честных людей».

(Кочегар, г. Советская Гавань)

Пошли письма — на имя Сахарова в ФИАН и Академию наук.

Открылась картина широкая и мрачная. Люди писали с отчаянием и надеждой. Просили совета, но больше — вмешательства в их дела, иногда — материальной помощи, совсем редко — встречи с Брежневым.

Калибр проблем и бед был различен, но чувство незащищенности — общим для всех.

Пенсионерка из Батуми просит передать Косыгину жалобу на маленькую пенсию. Инвалида из Урюпинска незаконно сняли с I группы. Фронтовик из Ленинграда просит помочь восстановить звание Героя Великой Отечественной войны. «Великий славянский поэт Грабун» — против убийств и насилия, просит защитить тех, кто выступает против колхозов. Художнику из Тольятти не позволяют выставлять картины. От крымских татар — просьба обратить внимание на их проблемы. Осужденной в Харькове вынесли несправедливый приговор. Жителю Москвы мешают хулиганы под окнами, просит помочь «установить тишину». Мужчина из Липецка жалуется на семью и просит вытребовать деньги с сыновей. Произвол на работе в отношении жительницы Заполярья, жалобы на тяжелые условия труда. Из Харьковской области — просьба выслать научную литературу по физике. Философ из Рыбинска пишет о несправедливом отношении к его рукописям. Житель Феодосии уволен по политическим мотивам. Верующие из Гродно умоляют помочь им вернуть костел. Студент из Элисты посылает свою статью о студенческой подготовке к педагогической деятельности, просьба помочь опубликовать. Жена заключенного из Черкесска рассказывает об угрозах ее мужу. Изобретатель из Донецка придумал двигатель, но никто не принимает заявку. Житель Эстонии, этнический немец, жалуется на травлю. Житель Ташкента просит помочь грекам, высланным из Крыма.

Поступали в адрес академика и самодовлеющие, скажем так, материалы: трактат «Когда проснется разум» (Бобров, Тульская обл.); прогноз численности населения в СССР к 2020 году (доцент Смирнов, предполагает 415 миллионов), он же — о новом варианте таблицы Менделеева; физические гипотезы о Солнце (Ибрагимов, Казахская ССР); «Учение о метанаучном и общенаучном тавтодиалогическом методе и тавдодиалистическом мировоззрении» (Народная академия наук); «О телепатии» (Жарков, Рязань), приложено подтверждение свидетеля Попова о повторении Жарковым опытов Мессинга.

Поздравления. Приглашение в Тобольск. Стихи. Вопросы бригады электриков из области теоретической физики. Схема летающего велосипеда.

Некоторым авторам, особенно на первых порах, Сахаров отвечал. Один из корреспондентов, студент из Ижевска, через несколько лет прислал академику свой диплом об окончании механического института и некую схему на фотобумаге.

«Без Вашего участия в моей судьбе я не получил бы диплом инженера, а без диплома — соответственно, не был бы допущен к разработке перспективного автомобиля. Так что считайте себя, пожалуйста, соавтором этой схемы».

Отдельная большая категория посланий — от людей, желающих уехать из страны. Как правило, по мотивам религиозным и национальным. В Канаду, США, Израиль и пр.

«Заранее прошу прощения за то, что отнимаю Ваше время, которое, я уверен, Вам дорого…

Я по национальности немец. Вот уже скоро 10 лет я добиваюсь того, чтобы мне была предоставлена возможность выехать в Германию… И добиваюсь я этого по мотивам, которые далеки от политических:

стремление немца в Германию никого не должно удивлять…

Но то, что насильно удерживают тех, кто хочет уехать, более чем непонятно. Ведь Советское государство торжественно обязалось придерживаться Всеобщей декларации прав человека, в которой, в частности, говорится: “Каждый человек имеет право покидать любую страну, включая свою собственную…”»

(Розенау В.Д., Алтайский край)

Отметка на конверте — «Ответ послан».

Фото: Виктория Чуткова / архив А. Д. Сахарова

Очень много писем — от узников психиатрических больниц.

«…По ложному обвинению клеветника я был схвачен всемогущим КГБ и обвинен в антисоветской деятельности за то, что написал поэму, не отвечающую нормам и установкам партии.

Жду не дождусь возвращенья — Грусть в опустевшем лесу, Господи, дай мне терпенья, Крест до конца донесу…

Это стихотворение враждебно нашему общественному строю только потому, что я обращаюсь не к партии за помощью в горькие минуты, а к Богу.

…Одного больного закололи насмерть всемогущим аминазином. К бесчеловечности и издевательствам врачи настолько привыкли, что это стало их обыденным делом».

(Ершов Н., Воронеж)

«Попав в псих. б-цу, я поразился, увидев там много вполне здоровых людей… Одни попали из-за того, что хотели проникнуть в иностранные посольства, другие за фарцовку, третьи поссорились с начальством у себя на работе, а один инженер за то, что написал красками на Манеже «Мир в ООН». Я не знаю, что это значит.

Пролежав несколько дней в больнице, я узнал много нового, о чем раньше не знал. Узнал, что у нас есть инакомыслящие, и поразился, как несправедливо над ними расправляются. От этих людей в больнице я узнал и Ваше имя.

Я прошу Вас, уважаемый Андрей Дмитриевич, вступите в мою защиту и помогите мне получить свободу».

(Москвин М., Москва)

Сахаров участвовал во многих делах, связанных с психиатрическими репрессиями. Исход был малопредсказуем, но он пытался помочь. Вот жила одна поэтесса. Красавица, 29 лет, стихи в газетах и песнях на радио, три сборника, перспективы. Потом — от тонкости ли душевной, жгучего идеализма, кто знает? — два критических письма в ЦК КПСС о положении женщин. Книги из продажи изъяли, работать не позволили.

Тогда поэтесса решила отказаться от советского гражданства. Такое не прощается. Однажды к дому подъехала скорая, которую никто не вызывал. На глазах у маленького сына и матери-инвалида санитары скрутили молодую здоровую женщину и увезли.

В Архиве Сахарова есть черновик его обращения к главврачу той больницы, в Союз писателей и Министерство здравоохранения: «Озабочен психиатрической госпитализацией…» Несмотря на заступничество академика и письма ее матери в ЦК и КГБ, поэтессу не выпустили.

За двенадцать лет в психушках, а было их несколько в разных городах, к ней применяли, вероятно, весь могучий арсенал. Это чувствуется в письмах — не в почерке, но в слове. Длинные, путаные, местами неприятные, полубредовые послания, пришедшие из больницы за несколько лет до ее смерти, — последний отсвет гаснущего сознания. Больше — ни строчки.

41 год. Место смерти неизвестно.

В мемуарах Сахаров — вероятно, из деликатности — не называет ее фамилии. Не стану и я.

Письмо Сахарову от заключенного. Фото: Виктория Чуткова / архив А. Д. Сахарова

Огромная доля писем — от заключенных или их родственников: судебные ошибки, предвзятое разбирательство, пытки на следствии, произвол в тюрьмах и лагерях, невозможность добиться соблюдения прав, бесполезность обращений в прокуратуру, просьбы уменьшить срок… А.Д. не мог не откликаться.

Вместе с коллегами по Комитету готовил исследования и доклады. Ходатайствовал, составлял обращения в Верховный Совет — в том числе об отмене смертной казни (как когда-то его дед (Иван Николаевич Сахаров — известный юрист, адвокат, один из редакторов-составителей сборника «Против смертной казни» (1906 г.)), направлял аналитические записки высшему руководству. И потом звонил в аппарат Брежнева — получены ли?

За всю жизнь Сахаров подписал более 1200 правозащитных документов.

Обычный физический процесс: капля точит камень — не силой удара, но частотой падения.

Письмо бывшего участкового врача. Фото: Виктория Чуткова / архив А. Д. Сахарова

Нобелевский отщепенец

Сахаров писал, что в детстве был болезненно неконтактным мальчиком, а долгие годы домашнего обучения усилили его замкнутость. Значительную часть жизни, в секретном КБ-11, он провел на госбезопасном расстоянии от простых людей: охрана и контрразведка ограничивали его контакты. Спецпропуск, спецсвязь, спецтранспорт… И, наконец, по научной привычке оперировать большими категориями А.Д. чаще думал о человечестве в целом, чем об отдельном человеке.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Источник: Новая газета



Смотреть комментарииКомментариев нет


Добавить комментарий

Имя обязательно

Нажимая на кнопку "Отправить", я соглашаюсь c политикой обработки персональных данных. Комментарий c активными интернет-ссылками (http / www) автоматически помечается как spam

Политика конфиденциальности - GDPR

Карта сайта →

По вопросам информационного сотрудничества, размещения рекламы и публикации объявлений пишите на адрес: [email protected]

Поддержать проект:
Яндекс.Деньги - 410011013132383
WebMoney – P761907515662, R402690739280, Z399334682366, E296477880853, X100503068090

18+ © 2002-2021 РЫБИНСКonLine: Все, что Вы хотели знать...

Яндекс.Метрика