Чума на оба ваших чума

08.04.2021, 15:52, Разное
  Подписаться на Telegram-канал
  Подписаться в Google News

Ямал в опасности: на полуострове массово гибнут олени, а ненцев с их исконных мест обитания выдавливают визитеры с Большой земли. Специальный репортаж «Новой».

Алексей Сэротэтто — маленький, худощавый старик в красной футболке с российским гербом на груди. Тонкие волосы с проседью, на морщинистом лице розовые пятна от ветра.

Он родился в тундре. Он — ненец.

Восемь лет Сэротэтто охотился на песцов. Их шкуры были в цене: песцов пускали на воротники. Если выполнял план — 30 душ в месяц — получал тысячу рублей. Когда «песцов стало мало», устроился рыбаком. Рыбачил до пенсии.

Когда Сэротэтто был маленьким, его семья «считалась богатой», в хозяйстве было 500 оленей. Олень для тундровика — это целый мир, смысл жизни. Это пища и средство передвижения. Из оленьих шкур шьют одежду и покрытие для чума — нюк.

Олень — это святое.

У Сэротэтто с годами не осталось ничего святого.

Пришлось переехать в ближайший поселок — Сеяху. Поначалу Сэротэтто снимали квартиру у племянников, пока те кочевали. Когда родственники перебрались в поселок, Сэротэтто съехали в «бочку».

Алексей Сэротэтто. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Бочка — это круглый железный балок. Крошечная кухня обклеена сверху донизу разномастными обоями: цветочек, волны, крапинка. В балке две комнатки, в каждой — по раскладному дивану. Больше там ничего не помещается. Туалет — дыра в холодном предбаннике.

Здесь живут 6 человек: супруги Сэротэтто, две взрослых дочери, внук и внучка. Годовалая Саша крепко спит, рядом с ней лежит тазик. На крыше начал оттаивать иней, капли падают прямо рядом с головой девочки. Под ногами путается, кусаясь, черно-белый щенок по кличке Лапа.

Алексей у порога своего дома. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Я спрашиваю, как семья здесь оказалась.

Алексей вздыхает:

— Это очень тяжело. Бочку предоставила администрация прошлой осенью. А так жить было негде. С 2005 года я стою в очереди, чтобы получить квартиру. Власти обещали, но до сих пор не дают. Очередь постоянно меняется: то я первый, то пятый, то уже за сотней. Домов на население не хватает.

Сейчас ненцу 61 год. Он работает сторожем в аэропорту. Гоняет молодежь с вертолетной площадки. Сэротэтто шепчет, что вряд ли дождется своей квартиры — умрет раньше.

Что тянет в тундру.

Что «оленевод без оленя не человек».

II

Вид на Сеяху из окна подлетающего вертолёта. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Сеяха означает «горло озера».

Это самый северный поселок Ямала.

Район устья реки Сеяхи, впадающей в Обскую губу, у ненцев — священное место. Здесь — старинное кладбище и несколько жертвенников. Здесь до сих пор исповедуют язычество, но, по слухам, не осталось ни одного шамана.

Первые упоминания о Сеяхе датированы 1927 годом, когда в этих местах появились туземный совет и фактория. В факториях коренное население обменивало пушнину и мясо на товары для жизни в тундре. Ненцы называли их «мудрыми лавками» — мурлавками.

Из фактории Сеяха выросла во второй по величине поселок Ямальского района. Сейчас в нем зарегистрированы три тысячи человек. Больше половины из них — кочевники.

Добраться до Сеяхи непросто.

Единственный способ — вертолетом. Он летает из Салехарда два раза в неделю. Стоимость билета — 7460 рублей. Мест на борту около 20, за несколько дней до вылета все они раскуплены. Нам советуют приехать в аэропорт за час до начала регистрации — на «подсадку». Если людей набирается много, авиакомпания выделяет второй борт.

Ветолётная площадка в Сеяхе. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Незадолго до поездки несколько человек, знакомых с обстановкой на полуострове, предупреждают нас, что власти Ямала могут строить различные козни. Например, для нас совершенно случайно не окажется билета на вертолет.

Похожая ситуация в 2016 году произошла с Владимиром Чупровым, руководителем энергетической программы «Гринпис», когда он прилетел на Ямал задокументировать последствия глобального изменения климата. Его билет из Салехарда в Новый Порт аннулировали «из-за ошибки в системе».

Но с нами ничего подозрительного не происходит.

Бортпроводники набивают железное брюхо вертолета тяжелыми чемоданами, сумками и коробками. Вслед за вещами в чреве машины исчезают пассажиры и усаживаются спиной к иллюминаторам по обе стороны салона. Проводник выдает бумажные пакетики на случай, если кому-то станет плохо.

Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Вертолет тарахтит. Пару раз пружинит на месте, взлетает. Под нами полотно — с высоты гладкое, белое, изрезанное темными полосками деревьев. Чем дальше на север, тем их меньше. Лесотундра сменяется тундрой. На три с половиной часа пассажиры засыпают, уткнувшись лицами в посылки.

III

Дом в старой Сеяхе. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Сеяха поделена оврагом на Старую и Новую.

Старая Сеяха — это деревянные избы и железные балки, оставшиеся от Заполярной геологоразведочной экспедиции. Ее свернули в начале 90-х из-за сокращения госфинансирования. Расчищать этот район (в народе он называется Сейсма — от слова «сейсмопартия») начали всего пару лет назад.

Через овраг виднеется старенькое здание администрации, бывший банно-прачечный комплекс. Зеленое деревянное крыльцо, стены раскрашены в цвета российского триколора. Одна сторона усыпана спутниковыми тарелками. Рядом одиноко притулился полицейский «бобик». Сломан.

Здание администрации. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Отношение к местной власти жители Сеяхи выражают коротко: «Они ничего не решают». Открыто критиковать чиновников побаиваются. Для анонимного недовольства существует популярный среди местных паблик «Подслушано в Сеяхе». Власти такая форма общения очень раздражает.

За зданием администрации расположилась Новая Сеяха. Это разноцветные, новые многоквартирные дома в два-три этажа. Это красно-зеленая кирпичная школа-интернат, в которой учатся почти 600 детей. Сюда мечтают попасть педагоги из других регионов: в сеяхинской школе зарплата учителя — около 80–90 тысяч рублей. Средняя по поселку — в два раза меньше.

Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

А еще Сеяха — это новые детский сад, больница, спорткомплекс, дом культуры, парк, аэровокзал, гостиница, общественная баня и несколько магазинов. Строится поселковый супермаркет — историческое для Севера событие. Жители надеются, что с его открытием цены на продукты пойдут вниз. А пока помидоры здесь стоят 390 рублей кило, апельсины — 300, виноград — 500. Цена на вареную колбасу доходит до 650 рублей.

Примерно столько же стоит бутылка водки.

IV

Новая Сеяха. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Новые здания в Сеяхе появились восемь лет назад после того, как Ямал начала осваивать компания «Новатэк» российского предпринимателя и миллиардера Леонида Михельсона.

Сегодня в ЯНАО ежегодно добывается 81% отечественного природного газа (это пятая часть мировой добычи газа), 6% нефти и 77% газового конденсата. Основной объем добычи газа в округе — 73,9% — обеспечивают дочерние предприятия «Газпрома». Доля «Новатэка» составляет 17,1%.

Главный проект компании Михельсона — «Ямал СПГ». Он реализуется на базе Южно-Тамбейского месторождения, которое ближе всего к Сеяхе. Цена соседства с промышленниками — 6 млрд рублей. Ровно столько в 2012 году «Новатэк» выделил на развитие поселка.

Но, несмотря на крупные вложения, в Сеяхе огромный дефицит жилья. Квартир не хватает даже для поселковых, не говоря о тундровиках.

Люди вынуждены снимать жилье, жить у родственников, ютиться в комнатушках два на три метра, в гостинице для малоимущих или в железных бочках. Свои «квадраты» стоят дорого. Цены на трех- и четырехкомнатные квартиры доходят до 5–6 млн рублей.

Номер в сеяхинской гостинцие, в которой иногда размещают малоимущие семьи. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Почти все население Сеяхи стоит в очередях на жилье по соцнайму. В первом списке малоимущие семьи, во втором — коренные жители. Некоторые числятся в обоих.

Но очередь почти не движется.

Нехватку квартир глава поселка Станислав Вануйто нам позднее объяснит не столько отсутствием финансов, сколько сложной логистикой: «Не каждый подрядчик сюда идет. Какой смысл ехать в Сеяху, сталкиваться с трудностями, если в Тюмени можно спокойно идти по трассе с Омского бетонного завода. Заказать пару фур — и все. У нас же приходится сначала непонятно сколько ждать корабль, а потом выгружать и где-то хранить материалы».

Сейчас в Сеяхе строится только одно здание — Дом оленевода на 38 квартир (работы приостанавливались из-за пандемии). Туда планируют переселить коренных жителей старше 60 лет. Среди них — Алексей Сэротэтто из круглой железной бочки.

V

Татьяна Геннадьевна (справа) с другими сотрудниками санитарной авиации. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Татьяна Геннадьевна Игнатьева, улыбчивая гражданка с короткой стрижкой, выходит к нам в ярко-синем теплом костюме. Она работает летным врачом в сеяхинском отделении санитарной авиации, которое обслуживает две трети полуострова.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Источник: Новая газета



Смотреть комментарииКомментариев нет


Добавить комментарий

Имя обязательно

Нажимая на кнопку "Отправить", я соглашаюсь c политикой обработки персональных данных. Комментарий c активными интернет-ссылками (http / www) автоматически помечается как spam

Политика конфиденциальности - GDPR

Карта сайта →

По вопросам информационного сотрудничества, размещения рекламы и публикации объявлений пишите на адрес: [email protected]

Поддержать проект:
Яндекс.Деньги - 410011013132383
WebMoney – P761907515662, R402690739280, Z399334682366, E296477880853, X100503068090

18+ © 2002-2021 РЫБИНСКonLine: Все, что Вы хотели знать...

Яндекс.Метрика