Как я не перешел «из Союза в Россию»

04.01.2021, 23:30, Разное
✔ Подписывайтесь на наш Telegram-канал «Новости без цензуры» - t.me/ryb24



Последние недели Павла Палажченко на госслужбе. Глава из книги.

Обложка книги Павла ПалажченкоОТ РЕДАКЦИИ

Предлагаем главу из книги Павла Палажченко «Профессия и время», изданной «Новой газетой». И о книге, и о самом Палажченко мы уже писали, но кое-что повторить стоит.

Неудивительно, когда карьерный дипломат-переводчик верно служит действующему президенту, таких примеров масса. Но Палажченко оставался одним из ближайших соратников Горбачева все три десятилетия после его отставки; и в Фонде, и вообще. Собственно, этим все и сказано.

…Мы заканчивали дела, «собирали вещи».

На следующий день после переговоров с Бейкером Ельцин и Козырев принялись за МИД. Действовали так, как будто они получили зеленый свет, до неприличия торопливо. Ельцин издал указ о переходе под юрисдикцию РФ всей собственности Министерства иностранных дел в РФ и за рубежом. Шеварднадзе оставался «без портфеля» и вообще без министерства и спорить не стал. Утром он собрал своих заместителей, попросил поблагодарить от его имени всех сотрудников и теперь уже навсегда покинул Смоленскую площадь.

Вскоре он вернулся в Грузию. Там закончился его политический и жизненный путь, закончился трудно и противоречиво. Рассуждать об этом я не хочу. Но одно хорошо помню: уходил он с горечью и обидой на тех, кто разрушил большую страну, которую он потом часто называл империей.

***

Пару дней спустя Черняев спросил меня, что я собираюсь делать дальше. Спросил без сантиментов, обычным своим хрипловатым голосом.

— Анатолий Сергеевич, — ответил я, — у меня только один путь — уходить. Вы это, я уверен, понимаете.

Как раз накануне мне позвонил заместитель министра А.А. Авдеев.

— У нас сейчас переходный период, — сказал он, — и через несколько дней нас уже не будет в этих кабинетах. И пока есть время, считаем своим долгом предложить сотрудникам, перешедшим в аппарат президента, вернуться в штат МИДа.

Я поблагодарил Александра Алексеевича. С ним я, конечно, с удовольствием поработал бы. В последующие годы я не раз с ним встречался — это дипломат высочайшего класса и незаурядная личность. Но тогда я уже принял свое решение, и он меня понял.

Анатолий Черняев в Горбачев-фонде Фото: Станислав Красильников / ТАСС

А я вполне понимал тех, кто, не раздумывая, перешел «из Союза в Россию». Они делали это с разным настроением, но как дипломаты были верны вековой традиции — власть меняется, но служба остается. Но сам я слишком тесно ассоциировался с Горбачевым, и мне казалось, что переходить из рук в руки от одного «хозяина» к другому было бы просто неприлично. Планов у меня пока не было, но я был уверен, что не пропаду.

Больше меня волновало, что будет с Горбачевым. Тогда это было совсем не очевидно. Накануне приезда Бейкера в коридорах Кремля меня остановил бывший сотрудник ЦК, работавший тогда в аппарате президента, повыше меня рангом и с большими связями.

— Послушай, — сказал он, — очень беспокойно за Михаила Сергеевича. На него собирают компромат. Создали специальную группу, роют землю. Гэкачепистов привлекают,

те наверняка готовы помочь. Ты поговори со своими американскими друзьями. Они могут это остановить.

Мой собеседник был человек порядочный и не болтун. Потом он много лет работал у Ельцина и у Путина, но его отношение к Горбачеву не изменилось. То, что он мне рассказал, было вполне правдоподобно, и я последовал его совету. Сигнал Бейкеру я передал через посредника и просил подчеркнуть, что он исходит не от Горбачева. Михаил Сергеевич не тот человек, который будет просить защиты у американцев. Но опасность казалась мне тогда реальной, и я действовал на свой страх и риск. В своих мемуарах Джеймс Бейкер пишет, что в разговоре один на один с Ельциным об этом шла речь, и он свое мнение высказал недвусмысленно.

***

В эти дни Черняев вместе с Яковлевым и Шахназаровым помогал Горбачеву готовить его заключительные «послания» — обращение к совещанию лидеров стран СНГ в Алма-Ате и последнее выступление по телевидению. Это была трудная и довольно тонкая работа, в которой я не участвовал. Мне он поручил подготовить проекты прощальных писем партнерам — Рейгану, Бушу, Тэтчер, Мейджору, Колю, Миттерану. К МИДу за помощью решили не обращаться. Проекты возвращались с правкой Горбачева — где-то он добавлял эмоций, но чаще «подсушивал». Я удивлялся, что у него хватает на это времени и сил — эмоционально это были, наверное, тяжелейшие дни его жизни.

Ельцин вел себя так, как будто принимает капитуляцию, хотя сам он уже терпел первые поражения.

Украина с порога отвергала все попытки создания органов СНГ по координации внешней и любой другой политики. И к тому же, имея на своей территории сотни единиц ядерного оружия, претендовала держать палец на ядерной кнопке. Начиналась целая эпопея, и проблема ядерного контроля еще долго оставалась нерешенной, хотя де-факто органы управления были, конечно, в Москве. В 1992 году посредником в решении ядерной проблемы стал все тот же Бейкер — но это было уже, слава богу, без меня. А то стыдно было бы.

***

23, 24, 25 декабря… Последние дни в Кремле. Мы еще не знали, когда Горбачев выступит с заявлением об уходе, но понимали, что это произойдет очень скоро. 23-го, около шести часов вечера, меня вызвали в кабинет президента. У входа в приемную было несколько сотрудников охраны — гораздо больше обычного, потому что среди них были люди Ельцина. Один из них попросил меня предъявить документ, но кто-то из наших «прикрепленных» махнул рукой:

— Пропусти.

Дежурный секретарь сказал мне, что через несколько минут Горбачев будет говорить по телефону с Джоном Мейджором, но сейчас он в Ореховой комнате с Ельциным и Яковлевым. Начали в двенадцать часов, добавил он.

Пока я ждал в приемной, официанты внесли в комнату закуски.

Наконец, вышел Горбачев, и мы пошли в его кабинет. Я понял, что три собеседника не только закусывали,

но в разговоре с Мейджором это, конечно, никак не чувствовалось. Я вообще никогда не видел его пьяным.

Горбачев сказал Мейджору, что «через один-два дня» сделает заявление об уходе с поста президента.

— Сейчас мы с Ельциным и Яковлевым обсуждаем переходный период, — сказал он. — Мы понимаем свою ответственность: нельзя допустить, чтобы все, что сделано за последние годы в стране и в мире, было потеряно. Пока еще это одна страна. Политически ее делят, но рвать ее еще больше нельзя. Все будет зависеть от того, как пойдут реформы в России.

«И главное сейчас — давайте все поможем Ельцину. РФ будет на острие реформ, ей будет труднее всего. Поэтому еще раз: надо помочь Ельцину».

Мейджор отвечал в своей обычной манере — очень доброжелательно, но несколько официально. И все же я слышал, что иногда его голос слегка дрожал. Наверное, каждый, с кем разговаривал в эти дни Горбачев, чувствовал, что в эти дни происходит нечто историческое. В конце разговора Мейджор сказал:

— Я уверен, что это не последний наш разговор. Когда все уляжется, мы будем рады увидеть вас в Лондоне.

По Москве уже ходили слухи, что Горбачев скоро уедет, опасаясь преследований. Но для Горбачева это было немыслимо. На аналогичные приглашения Малруни, Буша и других он отвечал:

— Буду рад приехать в гости. Но мое место здесь, в России. Все будет решаться здесь.

Михаил Горбачев в Горбачев-фонде. Фото: Эдуард Песов / ТАСС***

Американцы тем временем передали, что Буш был бы готов поговорить по телефону в любое время, когда это будет удобно Горбачеву. 25 декабря, в день Рождества по западному стилю, Черняев попросил меня связаться с посольством, чтобы организовать звонок.

Телефон американского посольства был поставлен на автоответчик. Голос в трубке сообщал, что посольство закрыто и что дежурному морскому пехотинцу (охрана посольства) можно позвонить по такому-то номеру «в случае чрезвычайной ситуации с гражданином США». Но это был явно не тот случай.

Я нашел в своей записной книжке телефон поверенного в делах Джима Коллинза и позвонил ему. Джим дал мне телефон оперативного дежурного Госдепартамента и обещал помощь, если возникнут трудности. Но дозвонился я довольно легко, и из Госдепартамента меня «перебросили» в Кэмп-Дэвид, где проводил праздничные дни Буш. Там было раннее утро.

— Президент спит, — сказал мне дежурный. — Но он, конечно, хочет поговорить с президентом Горбачевым и будет готов в любое время после восьми утра.

Мы договорились, что я уточню время и свяжусь с ним.

Прощальное выступление Горбачева было назначено на 9 вечера. Разговор с Бушем состоялся в семь.

Все телефонные разговоры в эти дни шли по открытой связи, и Горбачев разрешил одному из американских телеканалов записать разговор с Бушем. У меня было ощущение какой-то нереальности: в кабинете президента СССР, который в это время вносил последние штрихи в свою прощальную речь и подписывал указ о передаче контроля над ядерным оружием Ельцину, расхаживали техники и звукооператоры, устанавливавшие аппаратуру, проверявшие провода и микрофоны… Я в это время проверял телефонную связь. На другом конце провода был мой американский коллега Дмитрий Заречняк. В таких случаях — слава богу, такие случаи большая редкость — надо отключать эмоции. Так я и сделал.

***

— Через два часа, — сказал Бушу Горбачев, — я сделаю заявление по московскому телевидению, оно будет передаваться и в Америке. В этом кратком заявлении я сообщу о своем решении.

И почти сразу, как рефрен, повторявшийся во всех его последних разговорах о России:

— Сейчас мы все — и я, и, надеюсь, ты, как и другие мои партнеры, — должны сделать все возможное, чтобы поддержать Россию, которая взяла на себя главное бремя ускорения реформ в стране.

После этого разговора кто-то из американцев с иронией и даже язвительно сказал мне о Буше:

— Парадоксальный результат его политики: Саддам Хусейн остается на месте, а Горбачев уходит.

В таких репликах обычно есть доля истины, и я не стал с ним спорить. Хотя согласиться не мог: если кто-то виноват в распаде Союза, то мы сами. И особенно те, которые этот день «приближали как могли».

***

Оставалось немногое. Выступление по телевидению в девять вечера было коротким и сильным. Горбачев уходил с поднятой головой. Не знаю, что не понравилось в этой речи Ельцину, но после нее он опять закапризничал.

Накануне они договорились, что передача ядерного контроля произойдет в кабинете Горбачева сразу после его выступления. Но этого не произошло: Ельцин отказался прийти.

Через несколько минут после выступления телевизионщиков попросили уйти, и в кабинет Горбачева вошел маршал Шапошников… и через несколько минут вышел из него с небольшим чемоданчиком типа атташе-кейс. С ним были два офицера-оператора в гражданском. Их лица были мне знакомы — они всегда летели в «первом самолете» во время визитов за рубеж. Один из них подошел ко мне несколько лет спустя на Новодевичьем кладбище после похорон Раисы Максимовны.

***

В кабинете остались немногие. Горбачев прощался. Я смотрел на лица тех, кого хорошо узнал за прошедшие годы. Тут были Черняев и Шахназаров, которые до конца своих дней будут работать в Горбачев-фонде, Андрей Грачев, у которого были другие планы, шеф протокола Владимир Шевченко, который потом занимал ту же должность у Ельцина. Разные люди, разные судьбы. Наверное, кто-то в это время так же смотрел на меня, пытаясь угадать, где я буду через две недели, через два года…

***

Через две недели я получил в кадровой службе администрации президента РФ свою трудовую книжку. Вспомнил с улыбкой, как волновалась мама: «А где теперь будет лежать твоя трудовая книжка?» Она до сих пор лежит в Горбачев-фонде. Предпоследняя запись в ней такая: «Освобожден от работы в связи с упразднением (ликвидацией) со 2 января 1992 года аппарата президента СССР». Подпись, неразборчиво, и печать.

ЧИТАЙТЕ РАНЕЕСекреты дипломатии Кремля. Переводчик Горбачева Павел Палажченко написал о закулисье мировой политикиЧеловек без начальника. Мемуары дипломата и переводчика Павла Палажченко вышли в лидеры продаж

Источник: Новая газета



Смотреть комментарииКомментариев нет


Добавить комментарий

Имя обязательно

Нажимая на кнопку "Отправить", я соглашаюсь c политикой обработки персональных данных. Комментарий c активными интернет-ссылками (http / www) автоматически помечается как spam

Политика конфиденциальности - GDPR

Карта сайта → новости рыбинска

По вопросам информационного сотрудничества, размещения рекламы и публикации объявлений пишите на адрес: [email protected]

Поддержать проект:
Яндекс.Деньги - 410011013132383
WebMoney – P761907515662, R402690739280, Z399334682366, E296477880853, X100503068090

18+ © 2002-2021 РЫБИНСКonLine: Все, что Вы хотели знать...

Новости Рыбинска