«Только что у тебя был дом, а теперь нет даже пары туфель»

21.11.2020, 20:42, Разное



История учительницы Марины, пережившей резню в Сумгаите и две войны в Карабахе.

С началом войны в Нагорном Карабахе тысячи армян бросили дома (даже те, у кого дом не был разрушен) и бежали в Ереван. Теперь каждое утро от здания мэрии отправляются автобусы, везущие их обратно. Охраняют колонны российские миротворцы, в четверг Минобороны РФ сообщило, что домой вернулись 1200 беженцев. Но очень многие возвращаться домой боятся, а в перемирие не верят. Они остаются в неустроенных дешевых хостелах в Ереване, снимают углы, мыкаются по родственникам. Учительница истории из Степанакерта Марина Акопян пережила погромы в Сумгаите и две войны, она лучше многих знает, чего боятся армяне.

Марина — армянка из Карабаха, родилась в Степанакерте, ходила там в школу, окончила институт. И у них в семье, и вокруг все говорили по-русски, так было заведено в Советском Союзе. Армянский язык Марина осваивала уже взрослой. Но с тех пор прошло больше 30 лет, и сейчас в ее безупречном русском есть акцент.

— Твой язык — это тот, на котором ты думаешь, а я много лет думаю на армянском, — улыбается Марина.

Мы медленно идем по узкой дорожке в элитном квартале на окраине Еревана. Это «частный сектор», застроенный дворцами немыслимой красоты. У одного дворца переполненная уличная помойка стоит прямо под окнами. Тротуаров нет, и мы с Мариной жмемся к заборам дворцов, а мимо ездят автомобили под стать домам. Камни с разбитой дороги летят в нас из-под сверкающих колес.

— Эти люди не понимают, как это все бессмысленно, — останавливается Марина, чтобы перевести дух. — Пара снарядов — и вчера у тебя был дом полная чаша, а сегодня нет даже пары туфель.

«После того как я потеряла дом три раза, сейчас четвертый — не знаю, есть у меня дом или нет, — я хорошо поняла: любые хоромы ничего не стоят».

Некоторые дворцы здесь еще в стадии постройки, и из-за грохота я время от времени перестаю слышать Марину. Выйти из этого заповедника некуда — квартал ограничен шумными проспектами, где продаются шины и моторное масло, несутся грузовики, а друг друга совсем не слышно. Зайти кофе выпить здесь тоже некуда. На проспекте стоит хостел, в котором живут Марина с невесткой и внуком и другие беженцы из Степанакерта. При них Марина разговаривать не хочет, поэтому и в номер меня не зовет.

В Нагорный Карабах с территории Армении возвращаются беженца в сопровождении патрулей российского миротворческого контингента и военной полиции. Фото: Александр Рюмин / ТАСС

Она очень красивая женщина. И скоро тридцать лет, как она не фотографируется. Даже с учениками, которым рассказывает об истории армянской церкви. Какой смысл хранить фотокарточки, если наверняка потеряешь все, что попадет в кадр?

— Я прошу прощения, — смущенно улыбается Марина. — Вот все, что на мне, — это все, что у меня есть.

Она наклоняется, чтоб оттереть с полы сиреневого пуховика невидимую грязь. Поправляет на шее серый платок, его длинная бахрома прикрывает черную кофту. Одежду ей уже в Ереване принесли незнакомые люди.

— Просто армяне, — говорит она. — Мы смогли немного прийти в себя благодаря их теплу.

Из Степанакерта Марина бежала в пижаме и босиком с маленьким внуком на руках. Невестка долго не понимала, куда свекровь подорвалась с утра пораньше, пока прямо на ее глазах не посыпалась стена соседнего дома.

— Мы-то со времен Сумгаита ко всему готовы, — останавливается Марина и смотрит куда-то в одну точку. — А молодые — они ж толком не видели ничего.

Дом, оставленный в Степанакерте, у нее действительно четвертый. В первый раз она потеряла все в феврале 1988 года в Сумгаите.

— Я вышла замуж в 1987 году и из Степанакерта приехала жить к мужу в Сумгаит, — рассказывает Марина. — Муж, его звали Эдуард, сам был сумгаитский, школу там окончил. И друзья у него были всех национальностей, азербайджанцев среди них было много. Никто об этом не думал. Муж, хоть и был армянином, свободно говорил на азербайджанском. У его семьи была трехкомнатная квартира в центре города. Я тоже подружилась с соседями-азербайджанцами. Мы успели там пожить полгода. Потом началось… Это было не просто страшно. Это было неожиданно, непонятно, даже не знаю, какое слово подобрать. Живешь ты себе спокойно — и вдруг….

Сейчас уже известно, что происходило в феврале 1988 года в азербайджанском Сумгаите. Какие-то люди приехали на автобусах, жгли и громили город, врывались в дома и квартиры, искали армян.

— Резню устроили не местные, — качает головой Марина. — У погромщиков были откуда-то списки из ЖЭКов, крестами были помечены дома и квартиры, где жили армяне. Это были такие же наемники, как те, которые пришли к нам сейчас. Тот же почерк. Ничего не поменялось. А советская армия молчала. Но я хочу сказать, несмотря на то что командование было настроено против армян, я никак не ассоциирую это ни с русским народом, ни с азербайджанским.

Сумгаитские азербайджанцы прятали армян. Марина с мужем забежали в подвал дома соседа Тофика.

— Они знали, что если у них найдут армян, то и их самих зарежут как баранов, и их детей, — говорит Марина. — Но все равно спасали соседей. Мы остались живы благодаря семье Тофика.

К себе домой они так и не вернулись, бежали в Степанакерт, оставив в Сумгаите все вещи и документы. Резня продолжалась четыре дня.

Траурное шествие в Ереване 8 марта 1988 года в память о жертвах Сумгаитского погрома

— Тогда из города бежали не только армяне, бежали наши друзья и соседи-азербайджанцы, — продолжает Марина. — Тофик уехал с женой в Волгоград, не смог оставаться в Сумгаите. Он звонил мне потом, со слезами просил прощения, говорил: ты же знаешь, это не мы. Я и сейчас говорю детям на уроках: азербайджанский народ нам не враг.

Из дома родителей Марины в Степанакерте они переехали в крохотную однокомнатную квартиру, которую сумели купить в кооперативе. Вкалывали, чтобы выплачивать долги. В 1988 году у них родился старший сын, в 1990-м — младший. В 1992-м началась война в Карабахе, и не стало их второго дома.

— В наш дом попало шесть снарядов, его весь разрушило «Градом», — вспоминает Марина. — У сына до сих пор шрам от осколка.

В январе 1992 года Эдуард пошел в ополчение воевать за Карабах. Марина с детьми перебрались к его родителям в горы.

Снаряды, разрушившие их дом, прилетели из города Ходжалы, азербайджанские силы оттуда обстреливали Степанакерт. Потом в Ходжалы вошли армянские военные. Во время массовых убийств азербайджанцев, которые потом назовут ходжалинской резней, там был и Эдуард.

— Муж служил под началом Аркадия Тер-Тадевосяна, которого называли Коммандос, в его отряде добровольцев, — рассказывает Марина. — А дом родителей мужа, где мы жили, находился довольно далеко от города. Вдруг ночью — стук в дверь. Мы перепугались, но за дверью был муж. Ноги все в крови. Он шел пешком много километров, потому что у них погибла целая рота, и он хотел сказать нам, что жив, и сразу вернуться. Но была и вторая причина. Муж рассказал, что вошел в один дом в Ходажлы и там увидел ребенка. Тот лежал в точно такой же кроватке, как была у нашего Андрейки. В советское время они же все были типовые. И ребенку годика полтора — как нашему. Вокруг стреляют. Видимо, все в панике выбежали, а ребенка забыли. У мужа было что-то типа бронежилета, я сама пошила его из брезента, вставила какие-то пластины. Под этот бронежилет муж спрятал малыша, вынес его из боя и отдал медсестре Зухре.

А меня просто поставил перед фактом: этого азербайджанского ребенка мы будем растить. Он даже не знал, мальчик это или девочка. Я только кивнула: хорошо, будем растить. Свекровь закричала, что мы ненормальные.

Утром, продолжает Марина, муж посадил ее на осла — и они пошли забирать ребенка.

— Нашли его в Степанакерте, — вспоминает она. — Там, в подвалах бывших азербайджанских казарм, армяне спрятали азербайджанцев, которых вывезли из Ходжалы. И там же нашлась мать этого ребенка, она прибежала к нам, держа его на руках. Муж позвонил в Баку и договорился с отцом этой женщины, что тот придет за дочерью и внуком в Аскеран. Там обменивались пленными, и была одна незаминированная тропинка.

Окрестности Шуши. Город в ходе второй карабахской войны перешел под контроль Азербайджана. Фото: Павел Волков, специально для «Новой газеты»

Потом семья Акопян перебралась в Шуши, там ей разрешили занять заброшенный дом.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Источник: Новая газета



Последнее из рубрики: Разное


Смотреть комментарииКомментариев нет


Добавить комментарий

Имя обязательно

Нажимая на кнопку "Отправить", я соглашаюсь c политикой обработки персональных данных. Комментарий c активными интернет-ссылками (http / www) автоматически помечается как spam

Политика конфиденциальности - GDPR

Карта сайта → новости рыбинска

По вопросам информационного сотрудничества, размещения рекламы и публикации объявлений пишите на адрес: [email protected]

Поддержать проект:
Яндекс.Деньги - 410011013132383
WebMoney – P761907515662, R402690739280, Z399334682366, E296477880853, X100503068090

18+ © 2002-2020 РЫБИНСКonLine: Все, что Вы хотели знать...

Новости Рыбинска