«Дело профессоров»

09.09.2020, 18:26, Разное



От Казанского университета до Вышки: 200 лет университетских чисток в России.

ОБ АВТОРЕ

Олег Чуб — культуролог, главный редактор международного альманаха «История совести» («History of conscience»). Инициировал разработку проекта «История человеческой совести: завещание Д.С. Лихачева».

Одним из наиболее печальных известий последних недель во внутрироссийской повестке стало расторжение администрацией Высшей школы экономики контрактов с рядом наиболее ярких публичных интеллектуалов и любимцев студентов — Еленой Лукьяновой, Ириной Алебастровой, Виктором Горбатовым и многими другими.

Диапазон общественной реакции на это событие оказался необычайно широк. Некоторые говорят о разгроме легендарной Вышки — некогда флагмана либерального образования в России.

Елена Лукьянова в интервью изданию «Знак» поведала о порочной системе, повязавшей крупнейшие образовательные институции с государством:

«…Это очередной факт вмешательства государства. Сегодня нет ни одного вуза, в котором нет либо проректора по безопасности, либо профильного заместителя декана, если речь о крупных факультетах, как в МГУ.

Не сомневаюсь, что речь о воздействии спецслужб на академические права и свободы в вузах, и это очень серьезная история, потому что касается не только преподавания, но и научных исследований».

В подобном же духе выдержано коллективное письмо, характеризующее действия руководства вуза как разгром кафедры конституционного права и подписанное цветом российской юриспруденции — Тамарой Морщаковой, Алексеем Царевым, Олегом Румянцевым и многими другими:

«В ходе недавней пропагандистской кампании, связанной с очередными изменениями в Конституции, преподаватели кафедры достаточно последовательно выступили с критикой тех конституционных поправок, которые они считали недемократическими. Они видели в этом профессиональный долг. Они не занимались политикой — ни в аудиториях, ни на улицах. Они лишь высказывали свое мнение, полагая, что в ином случае им будет стыдно смотреть в глаза студентам. Мы констатируем, что давление власти на академическое сообщество усиливается. Мы полагаем, что такое давление, равно как и постепенное установление идеологического контроля над высшим гуманитарным образованием, противоречит еще действующей конституционной норме о свободе преподавания, ослабляет наше высшее образование, гасит свободную мысль».

При этом политические чистки ведутся в Вышке уже не первый год. Так, Евгения Альбац, одна из первых преподавателей, уволенных из ВШЭ по политическим мотивам, вспомнила, как завкафедрой общей политологии, где она трудилась,

«входил ко мне на лекцию и говорил: "Мы не позволим Альбац создать здесь Гарвард", — они уже тогда начали бороться с западным влиянием».

Кирилл Рогов в посте под заголовком «Анатомия чистки» высказал очень важную мысль, которую бы хотелось одновременно дополнить и полемически продолжить:

«В нашей замечательной Вышке, в нашей гордости прошлого исторического цикла происходит «политическая чистка». Это именно она, мы читали о таких в книжках. Они случаются, когда к власти приходит хунта или большевистская диктатура перерождается в тоталитарный режим. И я писал, что это начнется, как только поправки к Конституции будут приняты».

Моя полемика с мыслью Рогова, собственно, совсем невелика: как показывает история, «чистка» образовательных учреждений в РФ вовсе не обязательно связана с «приходом хунты» или «перерождением диктатуры в тоталитарный режим». Более того — далеко не всегда она являлась даже симптомом политических заморозков. Чаще всего «чистка» была вполне себе рутинной частью управленческой культуры низовой российской бюрократии.

Сегодняшняя фрустрация образованного сообщества при виде очередного «погрома» и «зачистки» вуза на фоне поправок в Конституцию связана, возможно, с тем, что не у всех в связи с перечисленными событиями возникло тошнотворное дежавю. И это тот самый случай, когда, оглянувшись назад, а именно — ровно на 200 лет, и увидев абсолютно те же действия ангажированных винтиков государственной машины (в той же степени неуклюжие, иррациональные и бессмысленные), можно сделать конструктивные выводы на будущее.

Не претендуя на полную историю университетских зачисток, я бы хотел вспомнить о нескольких исторических параллелях с последними событиям в Вышке.

Казанский университет: казус МагницкогоКазанский университет

1820 год, молодой Казанский университет. Всего год назад назначенный попечителем Михаил Магницкий — бывший сотрудник Сперанского, ставший после падения шефа в угоду политической конъюнктуре махровым обскурантом, инициирует проверку в учебном заведении. В представленном рапорте о ревизии он обвиняет Казанский университет в экономических нарушениях, а главное — в «безбожном направлении преподавания» и предлагает ликвидировать университет. На эту петицию Александр I накладывает знаменитую резолюцию:

«Зачем разрушать, когда можно исправить»,

— после чего Магницкий, обещая реформировать университет, фактически становится его единоличным руководителем.

Евгений Евтушенко в поэме «Казанский университет» очень точно и иронично охарактеризовал это назначение:

И как естествен был в мясницкой
Топор в разделке свежих туш,
Так был естествен и Магницкий
Как попечитель юных душ.

Суть реформ Магницкого, по его же определению, состояла в искоренении вольнодумства и переводе преподавания всех наук на религиозно-догматические рельсы: изучение римского права в университете заменялось правом византийским, а профессора всех факультетов и кафедр (включая медицинские и экономические) были обязаны постулировать в своих лекциях примат Священного Писания.

Первым кадровым решением Магницкого стало увольнение 11 наиболее заметных в науке профессоров; многие ушли сами, не дожидаясь позорного изгнания.

Михаил Магницкий

Среди вышвырнутых «реформатором» сотрудников был профессор естественного права Гавриил Солнцев, обвиненный Магницким в том, что его система основана на философии Канта, смешивающей «Божественное учение с мнениями человеческими, проистекающими из поврежденного разума». За такое «преступление» Солнцев был не просто уволен из университета, но и лишен права преподавания даже в частных учебных заведениях (заметим, что в сравнении с Солнцевым уволенным из ВШЭ повезло больше, что, несомненно, указывает на некоторый прогресс за 200 лет в российском государственно-образовательном менеджменте).

Мотивы Магницкого были ясны прозрачны для современников:

«Непомерное желание выслужиться»,

— так охарактеризовал их Николай Тургенев.

Петербургский университет: казус РуничаПетербургский университет

В 1821 году аналогичная чистка коснулась Петербургского университета. Первую скрипку в этом процессе играл попечитель столичного учебного округа Дмитрий Рунич, назначенный по протекции Магницкого и стремившийся проявить себя большим консерватором, нежели сам министр просвещения князь Голицын. Здесь сыграли роль не только желание Рунича выслужиться посредством борьбы с антигосударственными и антицерковными «умствованиями», но и его профессиональный бэкграунд: в прошлом он занимал должность помощника Московского почт-директора, в круг служебных обязанностей которого выходила перлюстрация писем. Понятно, что Рунич на этой должности блестяще освоил методику фабрикации сводных донесений о «вредных идеях и настроениях».

При этом Рунич не скрывал, что в своих прожектах по реформированию Петербургского университета он опирается на опыт Магницкого, эпигонски следуя наработанным тем управленческим алгоритмам.

Впрочем, была у Рунича и более амбициозная цель: ему не давали покоя реформаторские лавры предшественника, графа Сергея Уварова, сумевшего преобразовать Петербургский педагогический институт в университет, сохранив при этом его уникальный профиль.

Воодушевленный идеей превзойти Уварова, Рунич с энтузиазмом принялся за дело, используя интриги и весь накопленный на прежней службе арсенал подковерных маневров.

Одним из первых распоряжений Рунича стал приказ о конфискации студенческих тетрадей с конспектами по истории, философии, статистике и политической экономии. Вчерашний перлюстратор надеялся отыскать в конспектах лекций следы крамолы и любые зацепки для увольнения чуждых по духу педагогов.

Дмитрий Рунич

«Чуждые» нашлись достаточно быстро, и из них был составлен своеобразный «квартет»: первым обвиняемым был профессор истории, немецкий писатель и драматург Эрнст Соломон Раупах, которого директор университета Дмитрий Кавелин по наущению Рунича публично обвинил в «ненадлежащем преподавании всеобщей истории» (после увольнения он как иностранец будет выслан из России).

Старт кампании травли либеральной профессуры был дан — остальное было делом техники и фантазии Рунича, разработавшего тщательный и последовательный план дискредитации независимых преподавателей. Вместе с Раупахом от преподавательской работы были отстранены академик Карл Теодор Герман, профессор истории Константин Арсеньев и профессор философии Александр Галич (любимый учитель Пушкина, о котором речь пойдет ниже). Таким образом, было сфабриковано печально известное «дело четырех профессоров», объединенных по принципу инакомыслия и «пропаганды безбожия».

К этим четырем ключевым обвиняемым довольно скоро были присовокуплены другие ученые из числа тех, кто наиболее достойно и независимо держался во время разбирательства, пытаясь защитить обвиняемых и корпоративную репутацию университета.

Основным орудием давления на несогласных преподавателей Рунич выбрал изматывающие чрезвычайные комиссии, заседавшие в университете зачастую по 12 часов без перерыва (нужно признать, что нынешние заседания комиссии по этике в той же Высшей школе экономики гораздо более гуманны по отношению к своим членам).

Возмутило сотрудников университета и то, что работу этих комиссий Рунич построил по принципу уголовного судопроизводства. Вопросы, на которые должны были ответить обвиняемые, уже в своих формулировках содержали квалификацию их действий и умыслов как преступных, «подрывающих устои христианской веры и государственности». Стоит ли говорить, что эта следственная процедура, беспрецедентная для вольной академической среды, деморализовала весь университет.

Однако в качестве самой тяжелой артиллерии Рунич привлек своего покровителя — Михаила Магницкого. Основной бой вольнодумцам был дан при обсуждении «дела профессоров» в Главном правлении училищ, которое происходило в декабре 1821 года. Как вспоминал Константин Арсеньев, Магницкий

«громогласнее всех вопиях против нас и увлек большую часть своих сочленов на свою сторону. Он напугал их воображение картинами неустройств в западной Европе, где действительно заметно было сильное волнение в умах, особенно в Германии».

Из четырех уволенных профессоров мне бы хотелось остановиться на двух, наиболее репрезентативно иллюстрирующих основную интенцию «чистильщиков» и «гасильников».

КОГО «ВЫЧИСТИЛИ»?Академик Карл Теодор Германосновоположник российской статистики, «научный руководитель» декабристовКарл Теодор Герман

Первым и по масштабу вклада в науку и по значимости в университете стоит назвать академика Карла Теодора Германа. Этот человек интересен тем, что он был не только ярким преподавателем (их было много), но и «патриархом» российской науки.

Как известно, в период правления Александра I одним из каналов трансляции либерально-просветительских концепций в российском обществе выступали приглашенные в Россию из европейских стран ученые, ведущие научную и преподавательскую работу. Карл Герман занимает в плеяде этих ученых особое место, поскольку именно его называют основоположником российской статистики как науки.

В 1806 году Герман начал издавать первый русскоязычный «Статистический журнал», а уже через пять лет правительство поручило «первооткрывателю» статистики организовать, опираясь на свои научные наработки, принципиально новую для Российской империи административную отрасль — государственную статистику. Для этого в 1811 году под началом Германа создается Статистическое отделение при Министерстве полиции, которое станет непосредственным организатором системы административной статистики в России.

Но не только вкладом в науку прославился академик Герман. Огромной была его роль в формировании общественно-политических и экономических взглядов лидеров декабристского движения.

Начало диалога Карла Германа с вольнолюбивым юношеством относится к 1810 году, когда он читал лекции по основам политических наук в Пажеском корпусе. Именно там и состоялась первая встреча профессора с юным и пытливым абитуриентом — Павлом Пестелем, приведшая к тесной духовной связи учителя и ученика. Много позднее, уже в ходе следствия и допросов, отвечая на вопрос о наставниках, Пестель из всех своих учителей выделит именно Германа:

«О политических науках не имел я малейшего понятия до того самого времени, пока не стал готовиться ко вступлению в Пажеский корпус.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Источник: Новая газета



Последнее из рубрики: Разное


СМОТРЕТЬ КОММЕНТАРИИКомментариев нет


Добавить комментарий

Имя обязательно

Нажимая на кнопку "Отправить", я соглашаюсь c политикой обработки персональных данных. Комментарий c активными интернет-ссылками (http / www) автоматически помечается как spam

Политика конфиденциальности - GDPR

Карта сайта → новости рыбинска

По вопросам информационного сотрудничества, размещения рекламы и публикации объявлений пишите на адрес: [email protected]

Поддержать проект:
WebMoney – P761907515662, R402690739280, Z399334682366, E296477880853, X100503068090

18+ © 2002-2020 РЫБИНСКonLine: Все, что Вы хотели знать...

Новости Рыбинска