Прости, малыш, меня к тебе не пускают

01.08.2020, 22:06, Разное



Дети-сироты заперты в изоляции даже после снятия карантина.

Фото: РИА Новости

Детские дома — раньше они так назывались, а сейчас ЦССВ (Центры содействия семейного воспитания), — как и все, закрылись на карантин с конца февраля. Выходить из изоляции они должны были по графику — с 16 до 30 июня. И к 30 июня все ЦССВ сняли карантинные меры.

Но порадоваться дети не успели, потому что уже 3 июля вышло постановление главного санитарного врача РФ, где буквально сказано, что «санитарно-эпидемиологические требования к устройству, содержанию и организации работы образовательных организаций и других объектов социальной инфраструктуры для детей и молодежи в условиях распространения новой коронавирусной инфекции (COVID-19) запрещают посещение социальной организации для детей с круглосуточным пребыванием лицами, не связанными с ее деятельностью, на период действия указанного постановления (до 1 января 2021 года)».

То есть вплоть до Нового года детям нельзя было бы общаться ни с постоянными волонтерами, многие из которых стали для них самыми близкими друзьями, ни с потенциальными родителями, которые предполагали их усыновить.

Ситуация возмутила многих:

почему всем можно, соблюдая некие правила безопасности, напрочь забыть об изоляции, а сиротам нельзя?

Ассоциация социально ориентированных НКО «Благотворительное собрание «Все вместе» обратилась к главному санитарному врачу РФ, руководителю Роспотребнадзора Анне Поповой с просьбой официально разъяснить постановление ведомства. К этому обращению присоединились 28 НКО. И ситуация замерла вплоть до 20 июля. В этот день Роспотребнадзор сообщил, что не запрещал родителям, опекунам и волонтерам посещать детские дома и интернаты из-за пандемии коронавируса. Профильные посещения социальных организаций возможны при соблюдении профилактических мер: необходимо обрабатывать руки антисептиками, надевать маски и перчатки и т.д.

Но почему изначально в постановлении главного санитарного врача говорилось о запрете «посещения социальной организации для детей с круглосуточным пребыванием лицами, не связанными с ее деятельностью», и этими лицами стали волонтеры и потенциальные родители?

Кому вообще могло прийти в голову, что они никак не связаны с детьми?

Этот вопрос все время задавала себе преподаватель танцев Галина Шишкина. За 20 лет семейной жизни они с мужем поняли, что им так и не удастся иметь родных детей. И пришли к выводу, что пора смотреть в сторону приемных. Первого ребенка, 6-месячную малышку, они забрали 8 лет назад.

ГАЛИНА ШИШКИНАволонтер

— На нас свалилось огромное счастье: у нас появился замечательный ребенок, мы теперь мама и папа, — и через четыре года мы решились взять второго ребенка. Младшего сына забрали четырехмесячным. Сейчас у нас дети в возрасте 8 и 4 лет. Дочь играет на скрипке, сын растет спортсменом, дети здоровы. Нам нравится большая семья, и мы стали изучать вопрос, как живут дети в детских домах, много общались с приемными родителями и волонтерами.

И я почувствовала очень сильно, что дети там больше всего страдают от нехватки общения и самых элементарных возможностей: куда-то пойти, полазить на каких-то новых горках, завести новых друзей. Просто узнать, как в семьях люди живут, как дети играют с братьями и сестрами, путешествуют. И волонтерские движения, которые непосредственно направлены на то, чтобы дети в учреждениях общались не только с пусть даже замечательными воспитателями, тренерами, учителями, но и еще с кем-то, делают неоценимую работу.

Известно, что все хотят взять в семью здоровых детей, ребенку с медицинским диагнозом сложнее попасть в семью. Таких детей редко выбирают, и когда к ним приходят волонтеры, им становится легче, они чувствуют, что тоже кому-то интересны.

У нас уже есть документы на третьего малыша, которого нам разрешено усыновить. И мы попросили расширить возможности, не ограничивать нас в выборе ребенка по здоровью. Например, ребенка с синдромом Дауна — такой вариант мы рассматриваем и сейчас в поиске, но из-за карантина все остановилось.

Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

До карантина я стала волонтером благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам». По правилам этого фонда, ты не можешь выбирать подопечного ребенка, тебя просто прикрепляют к одному, и ты полностью отдаешься этим отношениям. Это очень хорошо и правильно. За мной закрепили двухлетнего мальчика Арсения, он отказник с рождения, у него синдром Дауна, но, кроме этого, у него есть еще несколько диагнозов, из-за которых я не уверена, что мы с мужем могли бы взять полную ответственность именно за него. Но быть ему другом и никогда не расставаться я бы очень хотела. Я к нему ходила до карантина в течение почти года и почувствовала такой отклик от наших взаимоотношений!.. Ему очень нравилось со мной проводить время, мы встретились с ним в тот момент, когда он только пытался ходить. Хотя в детских домах дети не выражают свои эмоции, потому что знают, что объективно не будет никакой реакции, Арсений же, завидев меня, всякий раз бурно выражал свою радость.

В группе несколько детей — в основном неходячие. Воспитателям и помощникам нужно всех быстро одеть, положить по коляскам и вывезти на свежий воздух. У них нет такой площадки, где бы можно было присматривать сразу за всеми. Есть обычная, где за каждым бы кто-то присматривал, как это делают обычно мамы, — держат за руку, страхуют, чтобы не упал. Мы с Арсением нашли маленькую горку, и я с ним там занималась. Слушали музыку, пели песни, я с ним ходила по коридорам и показывала ему все. А он мне показывал, что хочет еще и еще.

Было всякий раз очень сложно с ним прощаться. Он не плакал, но как будто затухал. Было видно, что ему не хочется расставаться, и понятно, что наше общение с ним — это огромная и радостная часть его жизни.

Однажды я столкнулась с его двоюродной бабушкой, которая иногда его посещает, и мы все вместе играли, — это был день рождения Арсения. Он был в этот день невероятно счастлив. Он ничего не говорит, но это видно по его поведению.

Там есть дети не говорящие, не слышащие, не видящие, по особенному как-то все воспринимающие. Но в нашей волонтерской программе работают психологи-кураторы, которые помогают выстраивать отношения с любыми детьми. Нам психолог приносила интересные вещицы, которых в группе никогда не встретить. За такими вещами надо следить, чтобы малыш не засунул их в рот. Мы много чего придумывали, — например, собирали шишки.

Машинки и другие игрушки — это все у них есть, а вот пойти на улицу и поиграть с шишками — такого не было.

Я еще поняла: ему нравится, что шишки покалывают руки. Это потому, что таким детям остро не хватает тактильных ощущений. Но вещи шершавые, покалывающие, в детском доме исключены — там все гладенькое…

Воспитатель у Арсения замечательная, она присылала мне фото, сделанные в изоляции, — малыш уже ходит, я пропустила этот момент! Воспитатели, конечно же, не могут ходить с каждым по ступенькам. Для Арсения, когда мы с ним учились это делать, это было в радость, и было видно, как он еще хочет, пока не начинал зевать. Мы шли в группу, я чувствовала, как он начинает наваливаться мне на плечо, — это было как объятие. Ему нравилось такое положение, и это очень трогательно.

Мы с ним строили планы на лето — возможно, нам разрешат с ним погулять за территорией, может быть, на какой-то площадке, расположенной рядом. Даже когда детей выводят за ворота и они смотрят на людей — для них это огромная экскурсия в другую галактику. Они никогда этого не видели, особенно в маленьком возрасте. И как любая новая информация, это дает скачок в развитии.

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

И вот уже половина лета прошла, а нам видеться не разрешают. Я не видела Арсения с начала марта. После регулярного с ним общения на протяжении почти года я разлуку переживаю очень остро, и мне страшно даже представить, что чувствует он, о чем думает:

что его бросили, он не нужен, с ним больше не хотят дружить? Это не просто грустно, это больно и трагично.

Я мечтаю к нему вернуться и знаю, что он будет очень рад. Пока совсем еще меня не забыл.

Я понимаю, что все делается ради безопасности, но благими намерениями… Попробовали бы удержать в изоляции взрослых до 1 января — не получилось бы. А дети в детских домах, как они могут сами за себя заступиться? Их проще закрыть, они же сопротивляться не могут. Они же и без того были изначально изолированы от семьи, от нормальной жизни, живут в стрессе. И только какие-то двери открылись — их снова закрыли. Изоляция пришлась на изоляцию…

СПРАВКА «НОВОЙ»

В мае 2020 года был проведен мониторинг, исследовано 846 организаций во всех регионах РФ — это 71% от всех организаций для детей-сирот в стране.

94% детских домов полностью прекратили визиты волонтеров, 74% — реабилитационные мероприятия с участием внешних специалистов, 40% — лечебные мероприятия с приглашенными медиками. 80% организаций для сирот перестали проводить занятия в кружках и секциях.

В связи с пандемией 45% детдомов ограничили прием новых детей, 59% ввели карантин для вновь прибывших, 48% перешли на вахтовый режим работы, 97% ограничили выход детей за территорию организации.

59% детских домов указали, что не получают никаких выплат от учредителя для стимулирования работы сотрудников в условиях пандемии.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Источник: Новая газета



Последнее из рубрики: Разное


СМОТРЕТЬ КОММЕНТАРИИКомментариев нет


Добавить комментарий

Имя обязательно

Нажимая на кнопку "Отправить", я соглашаюсь c политикой обработки персональных данных. Комментарий c активными интернет-ссылками (http / www) автоматически помечается как spam

Политика конфиденциальности - GDPR

Карта сайта → новости рыбинска

По вопросам информационного сотрудничества, размещения рекламы и публикации объявлений пишите на адрес: [email protected]

Поддержать проект:
WebMoney – P761907515662, R402690739280, Z399334682366, E296477880853, X100503068090

18+ © 2002-2020 РЫБИНСКonLine: Все, что Вы хотели знать...

Новости Рыбинска