Когда я подошла к затхлому деревянному дому, меня встретили дворняги. Они бросились ко мне, я остановилась, не успев сориентироваться — чего они хотят. Но оказалось, что они просто просят еды. Собаки начали лизать мои руки.

За ними из-за угла вышли четверо мужчин. На секунду мне показалось, я в фильме ужасов и только что мир разрушился.

Гниль, лежащие на боку крыши, унесённые дома за их спинами — очень подходящие декорации.

У мужчин были красные воспалённые глаза. Бледные лица. Они тоже походили на выживших из какого-нибудь фильма об апокалипсисе. Они вышли ко мне молча, дворняги успокоились и вернулись к ним. А главное, что я почувствовала от этих людей — безысходность.

— Где вы живёте? — спросила я.

Они огляделись. Потом один показал на калитку, за которой не было дома. Он уплыл по реке. Другой на кучу деревяшек. Третий — на пустое место. А четвёртый на двухэтажный многоквартирный гнилой дом.

— А где ночуете?

— В лесу, — ответил старший.

— А семьи где?

— В лесу.

— Почему не пошли в пункт временного размещения?

— Он в школе. Скоро они к учебному году будут готовиться. Нас уже предупредили. Поверьте, девушка, мы никому не нужны.

— Не нужны, — эхом повторили за ним молодые мужчины.

— Мы государству сами были нужны, когда налоги платили. А когда нам государство надо, они нам дали по десять тысяч рублей. А что мы на десять тысяч сделаем, когда у нас ничего не осталось?

— Вас кормят?

— Да, приезжают иногда.

— А собак кормят?

— Этих собак никто не кормит. Только если мы им сами дадим то, что нам дают.

Я смотрела на них и не могла оторваться. То мне казалось, что я в фильме ужасов, то казалось, что я встретилась с тем самым народом, о котором у нас так любят поговорить. И они молча смотрели на меня своими красными глазами, пока у одного из них не навернулись слезы.

А потом я поняла, что они не только в ужасном горе от того, что уплыли дома, но у них еще и ярко выражен посттравматический синдром, ведь они бежали от водяного вала.

— Это было цунами, — сказал один.

— А люди? — спросила я.

— Одни бежали, другие успели только залезть на крышу.

— Но дома же поплыли! — сказала я.

— Так и что?

— С людьми на крышах?!

— Так и поплыли с людьми.

— И люди погибли?

— Много.

Старший мужчина рассказал, что на дом он брал кредит — 300 тысяч. Дом уплыл, кредит остался. И таких историй в Тулуне — множество. А банки, если и пойдут навстречу, то только короткой передышкой от выплаты.

— Дома нет, а кредит есть, — усмехнулся мужчина. — Мы б хотели, чтоб нам из Москвы помогли. Но знаете, мы стране не нужны. Сирии помогут. Африке помогут. А нам не помогут.

Вот и я не знаю, чем им помочь, хотя думаю о них второй день. Я не могу собрать номера их карт и сказать — помогите им. Слишком много там пострадавших людей — тысячи.

Эти — одни из многих в таком же положении. Но я думаю, мы все вместе можем обратиться с инициативой к нашему правительству — именно отменить кредиты, которые эти люди брали на дома. Государство само могло бы их погасить.

Эти мужчины проживают в посёлке Казаковка, на улице, которая раньше называлась Кедровой. Их можно найти у дома 15. Или рядом в лесу.

Спросить Олега, Александра, Евгения и Олега.



СМОТРЕТЬ КОММЕНТАРИИКомментариев нет

Последнее: Компания Twitter считает, что высказывания президента США Дональда Трампа о женщинах-демократах в конгрессе не противоречат правилам соцсети. В случае, если опубликованное в Twitter сообщение официального лица противоречит заявленным правилам соцсети, его помечают специальной отметкой, передает РИА «Новости» со ссылкой на телеканал CNN Business. Однако, по словам представителя компании, слова Трампа компания не намерена специально помечать. […]

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

новости дня
ваши отзывы